Собственно, этой беседы в действительности не было, так как на просьбу собеседников в вагоне сказать им, какая ПОЛЬЗА нашему Советскому Союзу от религии вообще и от Православной Церкви в частности, я говорил в первой беседе о БЫТИИ иного мира, о Боге и «сверхъестественном» мире, а о пользе не пришлось уже говорить; поэтому теперь я считаю не бесполезным ответить на этот вопрос: «Какая польза ОТ ВЕРЫ ВООБЩЕ?» А потом я отвечу на вторую часть их вопроса: «Какая польза, в частности, от Православной Церкви?»
Ведь если они прежде всего задали вопрос о пользе, то значит, он их интересует. И нам нужно иметь ответ на него и для них, и для нас самих. Так что же можно было бы сказать им?
Сначала объясню, как, по моему мнению, явился самый вопрос их.
Очевидно, в основе его лежит не религия, а Союз, т.е. материальный мир, земное государство.
Это не ново. Земным всегда интересовалось человечество и его власть. Значит, главной причиной этого вопроса есть, в сущности, НЕВЕРИЕ, в полном ли смысле этого слова, или УЩЕРБЛЕНИЕ ВЕРЫ. Последнее может быть и в любой религии, когда она понизится в духовном отношении до материального интереса; или он, этот интерес, уже, в том или ином виде и объеме, был при самом зарождении ее. Это – первое объяснение.
Второе: в нашей стране религия, после крещения Руси, занимала, как известно, громадное место. И иногда даже чрезвычайное, господственное, что обычно называют «клерикализмом», т.е. господством клира, особенно высших его слоев. И поэтому новый политический строй, безрелигиозный, не мог мириться с ним: две власти, да еще столь противоположных, не могут одновременно существовать без борьбы. И нужно сказать, что «клерикализм» мы, верующие, сами считаем ОПАСНЫМ увлечением. Вредной крайностью. Яркий пример – в патриархе Никоне1, который а конце концов стал выше царя Алексея Михайловича...2 Государство восстало против этого, да и духовный Собор, и восточные патриархи, бывшие в нем... И этот столп был низвергнут!
И, – скажу, справедливо!
Мир этот находится еще в борьбе с самим собой; и как таковой, он болен гордостью; и поэтому никак не может и не захочет примириться с мыслью расстаться с властью. И не нужно этого для веры; ее область – другая, душевная; ее путь – непременно смирение; и даже сама вера требует от нас незаинтересованности материальной стороной...
Поэтому я сказал об опасности «клерикализма».
Приведу сравнение, которое пришло мне на мысль еще в начале революции. Власть – и это «барчук»; а Церковь – лишь няня, воспитательница. И она никоим образом не должна притязать на роль матери. Она, будучи скромной и смиренной, может оказать на барчука духовное влияние – больше, чем сама мать. Примеров не мало. Пушкинская няня, любимая им, няня в доме Татьяны и Ольги3; о матерях их нет и помину, будто и не было, а о нянях – воспоминание с любовью и доверием.
Этот образ няни, мне кажется, вполне применим и к религии.
Такого мнения держался и Н.В. Гоголь. Его интересное мнение я выпишу здесь.
«Односторонние люди, и притом фанатики, – язва для общества. Беда той земле и государству, где в руках таких людей очутится какая-нибудь власть. У них нет никакого СМИРЕНИЯ христианского и сомнения в себе: они уверены, что весь свет лжет, и они одни только говорят правду... Их удел – впадать в самые грубые ошибки...
Христианин покажет, прежде всего, смирение, свое первое знамя, по которому можно узнать, что он – христианин... Храни вас Бог от односторонности; с нею всюду человек произведет зло: в литературе, на службе, в семье, в свете» (Я прибавлю – и в Церкви. – М.В.). «Односторонний человек – самоуверен... дерзок... всех вооружит против себя...»
«Христианство же дает многосторонность уму».
Это – глубоко справедливо.
Да и Евангелие говорит о том же. Иные хотели бы видеть во Христе Господе революционера, имевшего совершить политический переворот в мире. Другие, наоборот, недовольны Его смирением, как будто оно является «непротивлением злу» (злым людям). Христианство признавало тот строй, который существовал, даже рабов и господ, и т.д.
Третьи (даже Достоевский) мечтали о том, что государство постепенно перерастет в Церковь (а не Церковь сделается государством, как хотели католики).
Евангелие же идет своим путем: внутренним устроением души и почитанием государства, но совсем не стремится к господству. И если бы Христос был виноват чем-либо против государства, то Пилат должен был осудить Его; а он говорил: не нахожу в Нем никакой вины (Ин. 19, 4). И это он повторял трижды (см. Ин. 18, 38; 19, 6). И после того как фарисеи стали обвинять Христа, что Он сделал себя Сыном Божиим (19, 7), Пилат искал отпустить Его (19, 12). И только когда иудеи стали уже обвинять его в сопротивлении кесарю (ложь!), то Пилат – даже после этого – хотел смягчить их, говоря: Се, Царъ ваш (ст. 14). А они пуще закричали: возьми, возьми, распни Его... Нет у нас Царя, кроме кесаря (15). Это говорили те самые «первосвященники», которые были крайними националистами! И Пилат не выдержал: предал Его им на распятие (16).
Вот что сделал фанатизм! Даже язычник Пилат оказался справедливее евреев!
Так клерикальный дух довел до распятия Христа! Это урок всей истории христианства! И нам нужно всячески бежать этой опасности.
Христианство заключается в благодатном, от Духа Святого возрождении – от Бога, и в смиренно-покаянном подвиге – от нас; или иначе сказать: мы должны заботиться о «стяжании Духа Святого», говоря словами преподобного Серафима. Этим и живет Церковь!
А эти две сферы – совершенно различны. Повторяю: совершенно различны по качеству своему. И никоим образом не должно смешивать их.
Такой закон положен Самим Богом: эта власть, – сказал Христос Пилату, – дана тебе свыше (Ин. 19, 11), Поэтому Божие нужно воздавать Богу, а Кесарево – Кесарю (Лк. 20, 25).
Следовательно, и мы, верующие, виноваты, когда увлекаемся внешней властью над государством... А это так соблазнительно!
Третье: в данный момент истории мира католичество, а за ним и протестантство, стали против власти: они заражены духом клерикализма (каждый в своем роде), А наши сектанты следуют за последним: и они тоже – против правительства в душах своих. Наши «старообрядцы» тоже – противники ему в сердце своем, потому что они не имеют Благодатного Духа, а замерли, омертвели (как евреи) на внешней стороне, на обрядах. И хотя они «ревнуют», но как и иудеи – «не по разуму»: те распяли Христа, а эти лишились Духа Святого (Рим. 10. 2-3).
Видя все это, а также и расслабление среди нас, православного духовенства, соблазняющегося материальными благами, при соблюдении внешней стороны христианства и при недостаточной нашей духовности, видя вес это, советская власть имеет основания отрицательно относиться к религии вообще. И даже язычество (в Китае и Индии) ей кажется приемлемее, чем мы.
Если же – это уже четвертое – кто сохраняет истинную веру в Духе Святом и живет благочестиво, того враг тоже не оставит в покое. Да Сам Господь не оставит его без испытаний, дабы укрепить его еще больше и избавить от лукавого. Эти скорби – радостотворные, духовно-полезные, желанные. Недаром о них говорит батюшка, отец Иоанн4: «Не оставь меня, Господи, без искушений!» И еще: «Жажду искушений!» Но таких – много ли? Увы, не много... Исключения! И стоит ли о них говорить? А мы?
Если же так, то – пятое – не стали ли мы обрядоверами? Другие же из нас – еще не хуже ли? Не стала ли вера (или как звали ее по-гречески «благочестие») поводом к «прибытку» (I Тим. 6, 5)? Не умирает ли в нас христианство? Не в кризисе ли оно?
А если так, то можно ли ждать нам уважения от неверующих? Не за что! Дай стоит ли Самому Господу сохранять нас, таких обрядоверов и грешников? Он и «избранный» еврейский народ отверг за это; не достойны ли и мы того? Не напрасно ли мы произносим слова молитвы Господней: «Да святится», да прославляется нами «имя Твое»? Наоборот: не «хулится» ли оно нами? И не приносим ли мы ВРЕД, а не «пользу» и государству?..
Вот до чего я дошел: начав за здравие, не кончаю ли «за упокой»? Кажется, здесь больше правды, больше смирения.
То есть нужно задуматься нам: не правы ли те, которые не видят от нас «пользы»?
А факты – всегда видны! Святитель Григорий Богослов говорит, что всякому слову можно противопоставить другое, а против дел ничего не скажешь!
Припоминается факт и из Евангелия. Вот бесноватый... От него никому нет прохода... Но появляется Господь Христос... И бес гонит человека к ногам Его... Чудное дело!
Не так ли бывает в жизни? Добро, истинное благо, чтут даже бесы; а лицемерие их не привлекает, а отталкивает. Правда, они потом могут и растерзать лицемерного. Но это своего рода «ревность» в них!
Ворочусь к вопросу о пользе.
На поставленный мне в вагоне вопрос не приходится ли сознаться прежде всего:
- Да, – мы своей жизнью приносим людям вред! Или же сами иногда пользуемся, а другим пользы не даем... Не следовало ли именно так ответить собеседникам в вагоне? Не было ли это справедливее? Конечно, было бы смиреннее! А может быть, и действеннее на них... Конечно, если только мы говорили бы это совершенно искренно... Вот праведники считали себя грешниками из грешников, хуже СКОТОВ! Выпишу из канона Сладчайшему Иисусу: «Иисусе мой: никтоже быстъ ин блудник, якоже аз страстный» (песнь шестая). «Христе Иисусе: никтоже согреши от века, яже согреших аз, окаянный» (песнь седьмая). «Преклонився, Иисусе, бессловесными сластъми, бессловесен явихся, и скотом воистину, о Иисусе мой, страстно окаянный уподобихся, Спасе» (песнь восьмая). А пред причащением, в молитве святого Симеона Нового Богослова, читаем: «да пребудеши (Господи) со мною, треакаянным»!
Припоминается следующий случай из жизни. На одном религиозном собрании протоиерей, профессор Санкт-Петербургской духовной академии, не без возмущения запротестовал против слова «треокаянный». Между тем оно написано было великим святым и богословом, каковое имя Церковь присвоила только трем лицам: апостолу Иоанну Богослову, святителю Григорию Назианзину Богослову и вот – третьему святому Симеону Новому Богослову. Следовательно, нет никакого сомнения, что он писал истинно, верно.
А ведь он в своих словах – по опыту – говорит и о восприятии благодати Духа Святого, и о видении Христа Господа, и о познании вообще Бога... Так человек обращается в ничтожество при откровении Божием!
И только человеческое неведение и неразумная гордость наша дерзают протестовать против нашего сознания!
Вот так покаянно не следовало ли бы ответить моим собеседникам! Во всяком случае, мы должны поставить себе этот вопрос!
Хвалиться же своей пользой нам не подобает... И несправедливо, и не смиренно, и даже неприятно сердцу (похвальба всегда неприятна: и другим и нам самим). Даже апостол Павел пишет: Собою же не похвалюсь, разве только немощами моими (2 Кор. 12,5). А уж если хвалиться, то хвалящийся хвались Господом (I Кор. 1,31), а мы – немощами.
Чем же именно? Вон Апостол потом пишет (так бы и нам следовало отвечать): Мы безумны Христа роди; а вы (собеседники) мудры, только не «во Христе»; мы немошны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят пас, мы молчим; мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне (I Кор. 4, 10-13).
Вот если мы это можем указать о себе, и притом искренно, смиренно, считая себя достойными этого и даже большего, тогда и «внешние» (I Кор. 5, 12) иначе к нам относились бы.
Вот это – первая похвала была бы, и похвала – собственно церковная, ибо это терпела бы Церковь за Христа. И это была бы наилучшая похвала!
И далее мы будем говорить не за себя, а за Церковь, в лице ее святых чад: они выразители Церкви, а не мы, они «розы» на груди Церкви, по выражению одного писателя. К этому и пойдем далее.
Вторая похвала. Прочность. Мы много раз прежде и читали, и слышали, что государство дотоле прочно, пока в нем крепка вера: ослабеет она, и государство постепенно начнет разваливаться. Это известный афоризм! Не будем его доказывать.
Третья похвала. Верность. Христиане – верные члены государства. История знает это хорошо. Верующие всегда были послушны: они и в войнах участвовали солдатами, и подати платили; и власть признавали, и государственную службу несли... Но несмотря на это, их все же мучили. И некоторым, может быть, иной раз и приходило на сердце: не восстать ли против такой власти? И тогда апостолы Петр и Павел восстали против такого лжехристианства, видя в подобном настроении страшную опасность прежде всего для самого христианства, потому что восстания свидетельствовали о гордости, раздражении, озлоблении верующих. Между тем христианство требует от нас даже любви ко врагам, как известно (Мф. 5, 44).
И государственная власть тогда имела бы все основания преследовать христианство. И оно погибло бы! И собственно, погибло бы не от преследования, а от неправильного собственного пути, т.е. политического озлобления. Возврати меч твой в его место, – сказал Господь Петру, – ибо все, взявшие меч, мечом погибнут (Мф. 26, 52).
Но на это могут возразить: а все же государство мучило их, ссылаясь на опасность их именно для него. Да! Но при Константине Великом сознало эту свою неправоту и объявило христианство дозволенной религией. Если же в предшествовавшие три века их всячески мучили, то – из-за ложных мотивов, опасаясь, что христиане подрывают прежнюю религию, как основу государства. И потребовалось апологетам (защитникам)5 писать ряд апологий, опровергая это обвинение...
Но и самая неправда эта была допущена Господом промыслительно: она углубляла в души христиан ту идею, что они никак не должны прибегать к насилию против насилия, к внешней власти против мучителей. У них было только духовное оружие: Утешитель Дух Святой да смирение! И именно этим «оружием» христианство победило мир.
Поэтому и апостол Петр, перечисляя добродетели христиан, ставит на первое место (это тогда было современной потребностью) подчинение властям: Будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа... Такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро (а не хватаясь за оружие. – М.В.), заграждали уста невежеству безумных людей – как (истинно) свободные, а не как употребляющие свободу для прикрытия зла, но как рабы Божии (I Петр 2, 13-16).
И апостол Павел часто говорит о том же; всем известны слова его: Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению (Рим. 13, 1-2).
И мы, христиане, в частности и я лично, признаем власть, и притом искренно – не ради выгоды, даже не ради спокойствия нашего, а по этому повелению Господню: повиноваться «всякому начальству»... Поэтому, – говорит Апостол, – прежде всего совершать молитвы... ...за царей и за всех начальствующих; ...ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (I Тим. 2, 1-4; см. также: Тит. 3, 1 и т.д.).
Такое воззрение на власть как на Божественное «установление» лежит в основе всякого права и почитания властей*. Эту идею (в моем присутствии) раскрыл и профессор Петражицкий в Санкт-Петербургском университете.
Поэтому власти следует глубоко ценить такое отношение Церкви к ней!
Как на характерный пример сошлюсь на время нашествия на Россию Наполеона...6 То было крепостное время... И Наполеон обещал русским крестьянам и свободу, и надел землей. Но не соблазнились они, полегли костьми, но не пошли навстречу завоевателю... За малейшими исключениями.
А крепостное право? Все признают, что переносить его, несомненно, помогало христианство. Вот я приведу стихи об этом.
Эти бедные селенья,
Эта скудная природа -
Край родной долготерпенья,
Край ты русского народа!
Не поймет и не заметит
Гордый взор иноплеменный,
Что сквозит и тайно светит
В наготе твой смиренной.
Удрученный ношей крестной,
Всю тебя, земля родная,
В рабском виде Царь Небесный
Исходил, благословляя.
Четвертая похвала. Нравственность.
Религия – основа нравственности. Эта мысль известная. Не буду раскрывать ее. Приведу интересное изречение западного политического деятеля. «Люди, – пишет он, – доселе не хотят понять, какое великое значение, часто даже экономическое, имеет такая простая вещь, как совесть!»
Мысль кажется простой. Но она действительно великая! Честный, добросовестный человек – несравненно дороже золота! Где бы он ни был, везде скажется добросовестность!
А в основе совести лежит, прежде всего, вера. И наоборот: нет веры, нет и основы для нравственности. Это совершенно логично, необходимо, если только мы доведем вопрос до самого конца. Именно: во имя чего я должен делать добро?
Чтобы мне и нам вообще жилось лучше? Это хорошо! Но логично ли? Нет! А если мне не хочется думать о других, а только о себе, и если на моем пути стоят эти «другие», то я имею «полное право» делать, что хочу! Красть, обманывать, убивать, резать!
А отсюда – один шаг до ницшевского сверхчеловека, которому «все позволено». Если же такой безбожник делает все-таки добро, то он, в сущности, поступает против логики. Один француз, Ле-Дантек, член «Академии Бессмертных»*, в «Исповеди атеиста» написал, что даже вся жизнь для нерелигиозного человека – бессмыслица; и правильным выводом было бы самоубийство: но и на это не хватает мужества!
Но чаще припоминается разговор лакея Григория Смердякова, незаконного сына Федора Карамазова, с «законным» сыном его, Иваном7. Григорий убил старика, а подозрение пало на старшего брата Дмитрия. «Хотя отца-то убил я, но настоящий убивец – ты! Ведь ты же говорил, что Бога нет. А ежели Бога нет, то все дозволено!»
И совершенно верно! Тогда и никакой «совести» нет... и через кровь можно перешагнуть: Раскольников попробовал старушонку убить8, но не выдержал. А теперь убивают и «выдерживают» спокойно... Широко шагнули в прогресс! Но к чему мы дойдем?!
Образуются банды воров... Банды детей – до пятнадцатилетнего возраста...
Один профессор-коммунист пишет мне: едем мы на пароходе по Москве-реке. Купаются мальчики... Проезжаем мимо них. Вдруг они достают со дна камни и бросают ими в нас. Я и говорю жене: "Пожалуй, так не было и при прежнем режиме?!» Он его еще помнит.
Ведь это же очень больно! Это будущие граждане... Новая смена...
Вспоминается и французский писатель современности Сартр...9 Он возглавляет новое философско-практическое течение: «экзистенциализм», которым оправдывается все существующее (экзистенция). И всякий волен выбирать себе, что хочет. Виноватых нет! Все правы! Правда, сам он выбрал себе дорогу социалистическую (летом ныне был в Советском Союзе). А другие – как им хочется! Никаких принципов нет и быть не может...
Человечество не пойдет за ним... Но последователи у него пока есть. А дальше – посмотрим.
Пятая похвала. Образование.
Литература. Ведь она началась с монастырей. Нестор Летописец10 и другие вышли оттуда. А после – Макарий Московский11, составивший «Великие Четьи-Минеи», святитель Димитрий Ростовский, творец Четий-Миней.
Хочется мне вспомнить о Гоголе.
Как известно, второй том «Мертвых душ» он сжег. А там он хотел вывести, вопреки содержанию первого тома, положительные типы... Но не смог! Какой-то немец... Грек... И т.д. А в общем неудача...
Не дано это нашим писателям... В жизни этой святости мало... Вот монастыри – иное дело. Например, – Оптина: отец Лев, отец Макарий, отец Амвросий, отец Анатолий, отец Нектарий... О них можно бы написать... Но тогда получились бы жития новых святых: не для литературы материал.
Писать о благочестивом народе? Не принято: особенно теперь... А между тем оттуда можно взять материал. Но нельзя...
Шестая похвала. Любовь.
В чем ином, а уже в проповедях о любви у нас недостатка нет... Даже, может быть, излишек есть.
И сказать, что они остаются без действия, едва ли мы имеем основание. А если так, то и они служат на пользу государству, обществу, семье, окружающим... Пусть немного, но все же останется след.
Апостол Павел пишет: «Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон. Ибо заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого и все другие заключаются в сем слове: люби ближнего твоего, как самого себя (Рим. 13, 8-9). Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона (ст. 10). Она есть совокупность совершенства» (Кол. 3, 14).
И сам Господь сказал на Тайной Вечери: Заповедь новую даю вам, да любите друг друга, как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин. 13, 34-35).
И если две тысячи лет Церковь твердит нам об этом, неужели это останется без следа? Не может этого быть! Тогда не нужно верить в силу всякого слова. Между тем власть особенно верит в силу учения, печати, книг, образования, лекций, радио! Даже гораздо больше, чем мы, верующие. Нужно же признать плоды и учения Христова о любви. И здесь государству не «вредит», как ныне осмеливаются говорить это, а пользу приносит Церковь.
Возьмем хотя бы прошлую войну. Разве Церковь не внесла свою долю в нее? Это все признают. А ведь война есть жертва любви. Христос же говорит: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 13).
Или: представитель Церкви, митрополит Николай12, участвует на конференциях мира и говорит там речи... Если другие говорят и слово их не остается без пользы, неужели его слово будет бесполезно? Не может быть! И во всех храмах мы тоже говорим о мире. Конечно, не в словах дело, а в силе; но уж об этом не станем говорить. Сколько можем – делаем.
Седьмая похвала. Учение о грехе.
Но еще большее значение имеет христианское учение о грехе.
Как всякому известно, Церковь весьма усердно – как никто другой – напоминает нам о грехах... Постоянно мы слышим вопль: «Господи, помилуй!» Особенно усиленно молится она об этом Великим постом, читая молитву святого Ефрема Сирила, и предпоследние слова этой молитвы такие: «даруй ми зрети моя прегрешения...» И бывает исповедь во грехах. Все богослужебные книги, молитвы утренние и проч. полны воспоминанием грехов. Псалтирь, столь часто употребляемая и ныне, носит характер покаянный.
Жизнь наша, и личная, и мировая, насыщена грехом. История полна войнами. И во всех религиях слышен плач о грехах. Литература описывает преимущественно грешную жизнь.
Все это очевидно всякому!
И никто тут не может помочь, кроме как Церковь.
И мы по опыту знаем, что грехи разрешаются нам, прощаются, уничтожаются здесь. И человек исправляется. Даже разбойник входит в рай. Гонитель Савл превращается в апостола Павла. Блудница перестает грешить. Сборщик податей Закхей расплачивается с обиженными им. Миллионы, миллионы каются, открыто каются, раскрывают душу свою: то, о чем они никому никогда не говорят, выкладывают духовникам. Небывалое дело!
Разве это не польза государству? Да еще и какая! Как больной лечится у доктора, так грешник очищается в церкви; или даже на молитве, или простым раскаянием в сердце. «Чудо из чудес!» – говорит отец Иоанн13.
Восьмая похвала. Но я не сказал самого главного. Наша вера дает нам Божественное утешение: Самого Бога! Какое это счастье! И верующие это знают на опыте!
Некто сказал, что немало людей перед смертью раскаивались в своем неверии, но никто еще не раскаивался в вере! И верно это!
И какое счастье – избавиться от насилия бесов: возвращение потерянного мира, нормальное умственное состояние, покой в семье, благо для общества и т.д.
И Евангелие полно чудесами изгнания бесов Христом... И это факт!
А будущая загробная жизнь и блаженное бессмертие для достойных! Сколько отрады от одной веры. А она доказана фактом воскресения Спасителя... И не случайно наши храмы на Пасху переполнены! Мир торжествует! Люди целуются! Красные, цветные яички! Радостное пение, чтение отменяется! Свечечки в руках! Какая красота! А ведь это только маленькая заря будущего светоносного, бесконечного блаженства!
И как это радует нас еще здесь! В последний лишь месяц я слышал от людей, что им никак не хочется допустить и мысли, что близкие их и родные по смерти не существуют... Люди очень интеллигентные; одна даже прежде была неверующей. А теперь она считает «непреодолимой потребностью» бывать в храме.
И ведь это не одни желания, а факты, тысячи фактов, миллионы!
И не один раз я думал с самим собою: чтобы не верить всему этому, мне нужно сойти с ума! До такой степени все это ясно, реально, неопровержимо, очевидно, опытно!
К этому отделу, к восьмой похвале, я отнесу вопрос об аде, о геенне. Страшное это наказание! Но и оно полезно для государства: хоть некоторых спасает от грехов угрозой мучений. И святитель Златоуст говорит, что Господь создал ад по любви, желая нам избавиться от страданий!
Наконец, скажу о смерти. Смотрите: как спокойно, терпеливо умирает народ наш!
Знал это и Л. Толстой. Умирая в страданиях и мучительном беспокойстве, он громко говорил: «А мужики-то, мужики как умирают!» И еще: «Насколько часто бывает спокойная смерть среди простых крестьян, настолько она редко бывает мирной среди нас, богатых и аристократов!» А он уж знал свой класс!
Мы же не хуже знаем, как тихо умирают верующие!
Сколько же отрадного, мирного, утешительного, блаженного дает нам вера!
И всякая власть должна быть очень заинтересована в подобном состоянии народа: ведь все это имеет чрезвычайное значение и для нее! Власть для того и существует, чтобы делать все доброе для народа. Для власти должно быть дорого, что делает жизнь государства спокойной, нравственной, счастливой. А этому больше всего содействует вера, Церковь.
Ведь не одним же хлебом жив человек!
Коснемся и их.
Неверующих раздражает православное учение о смирении. Это глубокое заблуждение!
Приведу мою беседу с одним бывшим государственным человеком. Мы говорили о минувшей войне. Он уверенно говорил о поражении нашей Родины. Тогда я сказал ему дружески:
– Вы уже не раз предсказывали будущее и ошиблись: следует вам быть смиреннее.
– А мне говорили, что я слаб.
Потом, подумав немного, добавил:
– Впрочем, смирение – не слабость.
И конечно. Оно, наоборот, показывает в человеке силу. Вот, например, раздражаться, разгневаться легко; это слабость, невоздержание. А чтобы смириться – трудно; это подвиг, воздержание сердца.
Иногда смирение смешивают с непротивленчеством. Совершенно неверно! Одно дело – личная обида, другое – принципиальный вопрос. В первом случае человек может употребить усилие – не отвечать на обиду, простить: но и на это требуется подвиг, сила. Во втором он, наоборот, проявит мужество, пойдет даже на страдания, ибо дело касается основных вопросов совести.
И история нашего государства в прошлом дает нам примеры. Преподобный Сергий был смиренный, он сначала уговаривал князя Дмитрия Ивановича платить дань хану и подчиняться ему14. Но когда это не помогло, он благословил его на битву.
Другой пример. Война с Наполеоном. Шумен был лагерь французов. «Но тих был наш бивак открытый...»15 А потом умирали как львы!
Третий. Что уже смиреннее отца Серафима? Но и он говорил правду и игуменам.
Правда, князь Владимир16 после крещения не хотел было наказывать преступников. Но его скоро поправили добрые советники.
Да и теперь. Мы, конечно, не революционеры. Что и говорить! Но мы, благодаря искреннему смирению, послушны власти, исполняем все ее приказания – до отдания жизни на войне, тихо и скромно ведем себя, да и других еще учим послушанию и смирению, а всякое сопротивление осуждали в прошлом, осуждаем теперь и будем осуждать в будущем.
И государство это оценивает!
Но идти против Христова учения мы не можем. Да это было бы вредно нам и государству!
Нам ставят в упрек, что христианство воспитывает удаление от мирской жизни и влечение к пустынной. О! Если бы это было и теперь! Но, во-первых, таких пустынников мелкая горсточка; так что и жалеть о ней государству нечего. Что же касается широких масс, то пустынничество ведет их лишь к умеренности, а не отрывает от дела.
Приходилось иногда слышать про монашество: это – «дармоеды»... Ну, конечно, бывают и такие. Но в идее – совершенно не так. Один монах сказал мне: «Ну, вот пусть идут на легкую жизнь: ведь никто не запрещает!» Однако же, критикуют, а сами сторонятся ее.
А между тем сколько дало святых монашество, которое живет в Боге! Это показывает простая статистика! А сколько они понастроили монастырей и храмов там, где не ступала нога человеческая, а теперь – города: Загорск, Печоры, Соловки, Верхотурье и т.д.17
А монастырские старцы! Со всей страны нашей шли к ним паломники с разными скорбями, грехами и недоумениями. И находили у них и ответы, и утешения, и руководство.
Да и сейчас еще стремятся к преподобному Сергию, к Киевским угодникам, к Почаевской Бо-жией Матери, в Глинскую пустынь, в Печоры, к Пюхтицкой женской обители!18 И счастливый им путь! Эти богомольцы – как звездочки ночью!
О других религиях я не говорю: о магометанстве, о еврействе, о буддизме, об язычестве; это требует большой работы, хотя в нынешнее время – небезынтересно.
Не касаюсь и католичества, протестантства (хотя кое-что уже сказал): критиковать их считаю не безвредным.
А лучше мне говорить о своей Православной Церкви: она мне известна и близка душе.
Закончу двумя случаями. Один – такой.
За обедом-банкетом, среди духовенства, некий советский человек сказал: «Я ведь – безбожник!» Я ему говорю: «Это-то есть Ваша ошибка! Больша-ая ошибка!» Другой – из прошлого, но связан с настоящим.
...Провинция. Фельдшерица. Доктор – ее сожитель. Она очень добрая. Конечно, не религиозная. Пришедшая к фельдшерице женщина говорит ласково:
– Марь Миколавна! Да если бы вы с доктором в церковь ходили, за вами весь мир пошел бы!
* В основе государственного права лежит, в сущности, это Божественное «установление», без него все прочие обоснования (выгода, страх и пр.) – непрочны. ^
* Так во Франции называют Академию наук. ^
М. Вениамин
1 Патриарх Никон (в миру Никита Минов, 1605-1681). Возведен на патриаршество в 1652 году из митрополитов Новгородских. Был близким («собинным») другом и наставником царя Алексея Михайловича. Развивал учение о примате церковной власти над светской («священство выше царства»). На этой почве у патриарха возник конфликт с царем; в результате Никон оставил занятия делами высшего церковного управления. Собор 1660 года принял решение о лишении Никона архиерейства и священства и об избрании нового патриарха, но царь это решение не утвердил. Никона осудил Собор 1666–1667 годов, в работе которого принимали участие Александрийский патриарх Паисий и Антихийский патриарх Макарий. Никона лишили сана и отправили в монастырское заточение. Царь Федор Алексеевич под влиянием своего воспитателя иеромонаха Симеона Полоцкого и своей тетки царевны Татьяны Михайловны, почитательницы Никона, возвратил опального патриарха из ссылки, но по дороге в Москву Никон скончался. Царь добился от восточных патриархов посмертной реабилитации Никона и восстановления его в патриаршем достоинстве. ^
2 Царь Алексей Михайлович (1629–1676) – сын царя Михаила Федоровича, отец Петра I. На престоле с 1645 года. При нем произошло воссоединение Украины с Россией; возвращены ранее захваченные Литвой и Польшей Смоленская и Северская земли и некоторые другие территории. ^
3 См. «Евгений Онегин». ^
4 Святой праведный Иоанн Кронштадтский. ^
5 Апологеты – церковные писатели II–III веков из числа образованных христиан, выступавшие с произведениями, направленными на защиту христианского вероучения от нападок язычников, иудеев и еретиков. Наиболее известные апологеты: святой Иустин Философ, Аристид, Кодрат, Тертуллиан, Арнобий, Татиан, сенатор Аполлоний. В некоторых апологиях объяснялось отношение христиан к государственной власти и к гражданским обязанностям. ^
6 Наполеон I (Наполеон Бонапарт, 1769–1821) – французский император (1804–1814, март–июнь 1815), полководец. В 1812 году предпринял неудачный поход в Россию. ^
7 Персонажи романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы». ^
8 Персонаж романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». ^
9 Сартр Жан Поль (1905–1980) – французский философ, писатель и публицист. Основные труды: «Бытие и ничто», «Критика диалектического разума». ^
10 Преподобный Нестор летописец, Печерский ("|"ок. 1114, память 28 сентября/11 октября, 27 октября/9 ноября) – монах Киево–Печерского монастыря, агиограф и летописец. Автор «Жития Бориса и Глеба» и «Жития преподобного Феодосия Печерского», составитель «Повести временных лет». ^
11 Святитель Макарий, митрополит Московский и всея Руси (11563, память 30 декабря/12 января) – выдающийся иерарх Русской Православной Церкви, церковный и государственный деятель, духовный писатель, составитель уникального свода духовной (преимущественно агиографической) литературы – Великих Четий–Миней. ^
12 Митрополит Николай (в миру Борис Дорофеевич Ярушевич, 1892–1961) – выдающийся иерарх Русской Православной Церкви, яркий проповедник. Окончил Ковенскую гимназию, учился на физико–математической факультете Санкт–Петербургского университета. Окончил Санкт-Петербургскую духовную академию, принял монашество и был рукоположен в священный сан (1914). Был священником при санитарном поезде и полковым священником лейб–гвардии Финляндского полка. Преподавал в Петроградской духовной семинарии (1915) и академии (1915–1917). Магистр богословия (1917). Настоятель Петропавловского собора в Петергофе (1918). Наместник Александро-Невской Лавры (1919). В 1922 году хиротонисан во епископа Петергофского, викария Петроградской епархии.
В сентябре 1922 – феврале 1923 года возглавлял «Петроградскую автокефалию»; боролся с обновленческим расколом.
В 1923–1926 годах находился в ссылке в Коми-Зырянском крае. С апреля 1927 по февраль 1928 года временно управлял Ленинградской епархией. В 1935 году возведен в сан архиепископа. В 1936–1940 годах управлял Новгородской и Псковской епархиями.
С 1940 года архиепископ Волынский и Луцкий, экзарх Западной Украины и Белоруссии. В 1941 году возведен в сан митрополита, назначен на Киевскую кафедру. В годы Великой Отечественной войны член Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их союзников. В 1942–1943 годах временно управлял Московской епархией. В 1944 году назначен митрополитом Крутицким, управляющим Московской епархией. Доктор богословия (honoris causa). В 1946–1960 годах председатель Отдела внешних церковных сношений. Сыграл большую роль в деле воссоединения зарубежных приходов с Московской Патриархией, активно участвовал в миротворческой деятельности. В период «хрущевского» гонения сопротивлялся антицерковному курсу Н.С. Хрущева. Освобожден от всех постов и отправлен на покой. Скончался во время операции 13 декабря 1961 года в Боткинской больнице в Москве. ^
13 Святой праведный Иоанн Конштадтский. ^
14 Преподобный Сергий, игумен Радонежский (^1392, память 5/18 июля, 25 сентября/8 апреля) – великий подвижник русской Церкви, основатель Троице-Сергиевой Лавры, «игумен Земли Русской», родоначальник направления, оказавшего большое влияние на развитие русского монашества. Поддерживал и освящал своим духовным авторитетом политику московских князей, направленную на объединение русских земель и преодоление феодальной раздробленности. Выступал как миротворец.
Святой благоверный князь Димитрий Донской (|1389, память 19/31 мая) – выдающийся государственный деятель, полководец, организатор объединенного отпора русских княжеств нашествию Мамая (1380). Канонизирован в 1988 году. ^
15 Цитата из стихотворения М.Ю, Лермонтова «Бородино». ^
16 Святой равноапостольный князь Владимир (•\•, 15/28 июля) – князь Новгородский (с 969), Киевский (с 980), креститель Руси. Обращение в христианство сопровождалось у князя Владимира Святославича глубокой нравственной переменой, полным изменением жизни в духе Евангелия, что, как известно из истории, происходило далеко не со всеми правителями, вводившими в своих странах христианство в качестве государственной религии. ^
17 Загорском с 1930 года именовался Сергиево-Пасад Московской области, возникший возле Троице-Сергиевского монастыря (ныне – Лавры).
Город Печоры Псковской области возник вокруг основанного в XV веке Успенского Псково-Печорского монастыря.
Соловки – Соловецкий архипелаг в Белом море. Здесь расположен Спасо-Преображенский Соловецкий монастырь, основанный в XV веке. Трудами многих поколений монахов на Соловках возникло образцовое хозяйство, была освоена в экономическом отношении значительная часть побережья Белого моря.
Верхотурье – город в Свердловской области, известен с 1598 года. С 1604 года в городе существует Николаевский Верхотурский монастырь – до XVIII века единственный просветительский и миссионерский центр в Западной Сибири.^
18 Успенская Киево-Печерская Лавра основана в XI веке преподобными Антонием (^ЮТЗ) и Феодосией (|1074) Печерскими. Традиционное и древнейшее место паломничества православных христиан, приходивших на поклонение чудотворным иконам Божьей Матери и мощам святых угодников, починающих в Ближних и Дальних пещерах обители. Чудотворная Почаевскал икона Божьей Матери пребывает в Успенской Почаевской Лавре (г. Почаев, Кременецкий район, Тернопольская область, Украина). Икона явилась чудесным образом в 1240 году.
Богородице-Рождественская Глинская пустынь (село Сосновка, Глуховский район. Сумская область. Украина). Основана в XVI веке. Документально известна с 1648 года. В ХIХ–ХХ веках известна своими старцами.
Успенский Пюхтицкий женский монастырь (поселок Куремяэ, Ида-Вируский уезд, Эстония). Основан в 1891 году на месте явления Божией Матери, бывшем в XVI веке.
Все упомянутые митрополитом Вениамином монастыри во время его работы над «Беседами в вагоне» были действующими. Киево-Печерская Лавра, закрытая в 1929 году, возобновила свою деятельность в качестве монастыря в 1942 году и была закрыта в 1961 году, в период нового гонения на Церковь. Возобновление древней обители началось в 1988 году. Почаевская Лавра, находившаяся с 1920 года на польской территории, а также Псково-Печорский и Пюхтицкий монастыри, с того же времени принадлежавшие Эстонии, тоже никогда не закрывались. Троице-Сергиева Лавра, закрытая в 1919 году, возрождена в 1946 году. Глинская пустынь, закрытая в 1929 году, вновь начала действовать в 1942 году. В 1961 году, во время «хрущевского» гонения, пустынь закрыли. Восстановлена в 1996 году. Владыка Вениамин состоял в переписке с насельниками Глинской пустыни, но подробности этого духовного общения нам пока неизвестны. ^