Посвящается
узникам концлагерей,
пострадавшим во время
Второй мировой войны

ПРОЛОГ

Опасное веселье в бараке № 99

Хотелось бы начать это повествование, как начинали древние летописцы: «Ле­та Господнего такого-то...», но не могу, ибо время, когда случилось то, о чем я буду рассказывать, никак нельзя назы­вать летом Господним, разве что Господь Бог, как и всегда, дозволял Солнцу светить добрым и злым и давал дождь пра­ведным и неправедным. Другими слова­ми, это было лето человеческое, а не Бо­жье. Ибо Господом попущено было грешным людям творить волю свою, а не волю Божью. Напрасно миллионы христиан утром и вечером читали Отче наш и говорили Богу: Да будет воля Твоя, яко на небеси (между ангелами) и на земли (между людьми). Воплощалась лишь во­ля человеческая, творились только дела человеческие, осуществлялись лишь планы людские, прославлялись только люди, которые уничтожали, убивали, разрушали, грабили, ненавидели — все ради счастья человеческого, помимо Бога и против воли Божьей.

Поэтому стыдно начинать, как на­чинали древние летописцы: «Лета Гос­поднего...», чтобы не сваливать на праведного Господа ответственность за все несправедливости дел и рук человеческих, совершенных в то лето. Будет луч­ше начать так:

Лета человеческого 1944-го, месяца июля, на вождя немецкого народа Адоль­фа Гитлера было совершено покушение со стороны немецких генералов, среди которых было несколько знаменитых полководцев. В первом сообщении об этом покушении говорилось, что Гитлер убит. Это вызвало великую радость по всему свету, кроме стран Оси Берлин-Рим-Токио. Достигли эти вести и концент­рационных лагерей в Германии, в кото­рых томились в рабстве миллионы узни­ков, представителей всех наций на свете, надеясь на скорое освобождение и возвра­щение домой. Гитлер намеренно взращи­вал высокомерное презрение немцев ко всем народам, чем, естественно, вызвал в ответ ненависть всех народов к немцам.

Весть о смерти Гитлера достигла и концлагеря, который в сербском пере­воде назывался Еловый лес, и радость уз­ников, томящихся по баракам, была так велика, что ее не удалось скрыть. Ра­дость эта выразилась бурным ликовани­ем заключенных в бараке №99.

Однако Гитлер остался жив, и пронес­шиеся слухи были опровергнуты. Вско­ре поступило указание ликвидировать всех, кто хоть каким-то образом выра­жал свою радость по поводу будто бы ус­пешного покушения на жизнь Фюрера. Комендантам всех концлагерей было приказано умертвить, как «мятежни­ков», всех тех, кто одобрил покушение на всемогущего вождя Рейха. И приказ этот был выполнен, то есть по всем ла­герям была проведена кровавая «чист­ка». В течение нескольких дней после полуночи ночную тишину разрывали прощальные пулеметные очереди, кото­рыми люди вершили жуткую волю свою, а не благую волю Божью.

В бараке №99 были, в основном, сер­бы, но вместе с ними временно находи­лись несколько американцев, индийцев, негров, русских, норвежцев и поляков. Старшим по бараку был серб, капитан запаса Спас Спасович, до войны учи­тель истории в какой-то гимназии.

А начальником лагеря был доктор Иоган Адлер, полковник запаса и препода­ватель истории в университете. Доктор Адлер очень ценил Спаса Спасовича за его знания, а еще больше за его редкост­ную порядочность и скромность.

Однако приказ есть приказ. Комен­дант лагеря должен был ликвидировать многих «бунтовщиков», и прежде всего узников из барака №99.

Доктор Адлер был лютеранин и пури­тански ценил истину и порядочность выше всех схоластических полуистин и этических адвокатур. Зная Спаса как че­ловека настоящего и порядочного, он хотел его во что бы то ни стало спасти и не допустить, чтобы кровь этого правед­ника пала на него и на его детей.

Однако Адлер был в то же время убеж­денный национал-социалист и верный сторонник Гитлера, когда дело касалось внутренних социальных реформ. Его мучил вопрос: как же все-таки спасти Спаса, старшего по самому мятежному бараку?

После бессонной ночи комендант об­ратился в соответствующие органы с просьбой дать ему срок семь дней, что­бы провести расследование. Разреше­ние было получено. Однако в дивизии было несколько завистников, которые недолюбливали Адлера из-за симпатий к нему Гитлера. Поэтому к нему направи­ли одного сурового гестаповца, обер-штурмбанфюрера, чтобы контролировать, как он ведет суд над «бунтовщика­ми», и в дальнейшем осудить за мяг­кость и снисходительность.

И вот началось судебное расследование мятежа узников из барака №99, и в пер­вую очередь предстал перед судом стар­ший по бараку капитан Спас Спасович.